— Микола, а Микола, — подошел к Горицвету сосед, командир штурмового отделения сержант Куралесин. — Ты чего сердитый?

С Куралесиным Горицвет крепко породнился на Волге. Во время последнего большого наступления немцев контуженного, закопанного взрывом Горицвета отыскал ночью и приволок к своим Куралесин. Здоровяк Горицвет быстро пришел в себя и через две недели сбежал из медсанбата опять в свою дивизию. Получил взыскание. Но в тот же день в бою захватил двух гитлеровцев и комдив за важных «языков» наградил его медалью «За отвагу», а подполковник Коломыченко назначил командовать штурмовой группой.

Куралесин имеет к Горицвету особый подход и знает, как остудить его горячность. Молча достает он пачку любимой Горицветом духовитой уманской махорки и протягивает ему. Сержант молча берет пачку, обнюхивает и облегченно вздыхает. И начинается торжественная подготовка к закуриванию: Микола сыплет на ладонь табак, придирчиво рассматривает, нюхает, отрывает расчетливо клочок газетки, насыпает в нее табак, скручивает цыгарку. И по мере того, как происходит все это, лицо Горицвета постепенно проясняется, добреет. А когда сделаны уже первые две-три затяжки, оно становится умиротворенным, и только топорщатся лохматые удивленные брови.

— Бисив хлопець… Ума не приложу. И де вин достае такой гарний тютюн? Пахне, як мэд…

Куралесин лукаво подмигивает ему.

— Иду к тебе, гляжу — лежит цельная пачка.

— Не морочь головы, Артэм, — и, отворачиваясь, добавляет: — Мени и без того тошно, як с похмилья.

— А что у тебя стряслось?

Микола медленно протягивает раскрытую пачку махорки, но Куралесин отстраняет ее.

— Возьми, пригодится.

Горицвет достает объемистый кисет, расшитый яркой украинской вышивкой с петухами — подарок невесты — и осторожно высыпает махорку, вытряхивая все до единой крохотной табачинки.