— По местам! — спокойно подал команду лейтенант Еж.
В голосе командира звучала уверенность. Это ободрило людей. Они легко вскакивали и бежали на отведенные им позиции.
В проломе стены стоял Вася Сучок. В каждой руке его — по котелку.
— Наш пострел и тут поспел! — позавидовал Скитов.
— Болтали вот, — ухмыльнулся довольный Вася, а я уж и харч получил.
…Вскоре начался бой.
РАЗГРОМ
Никто в то время, кроме нескольких доверенных лиц в Ставке и членов Государственного Комитета Обороны, не знал о том, что еще в сентябре 1942 года зародилась дерзкая, вряд ли тогда кому показавшаяся реальной идея о нанесении решительного удара по немецко-фашистской группировке под Сталинградом. Не все, даже участники того совещания в Ставке, верили в возможности ее осуществления…
Для нашей страны то был трагический период лета и осени 1942 года, мало чем отличавшийся от потрясшего всех, еще очень живого в памяти лета 1941 года — начала Великой Отечественной войны. Как и минувшее, нынешнее лето началось тяжелым поражением войск нашего Юго-Западного фронта под Харьковом. Немцы, окружив несколько наших армий, ринулись через Дон к Воронежу и Сталинграду, а через Ростов — к Кавказу.
Но и в этот тяжелейший период поражений и отступлений советских войск не была подавлена воля Верховного Главнокомандования и Ставки Вооруженных Сил. Она спокойно делала ту работу, которую считала необходимой.
В начале осени представители Ставки генерал армии Г.К.Жуков и генерал-полковник А.М.Василевский вылетели на самые «горячие» фронты: Сталинградский и Юго-Восточный, чтобы найти на местах реальные возможности для выполнения зародившегося замысла — решительного контрнаступления под Сталинградом… Генерал Жуков изучал состояние своих войск и противника, наши плацдармы на правом берегу Дона у Серафимовича и Клетской.