— Та чого розказувать? Мени и згадувать про него тошно. Хватыв я з ним горя.

— Не верю, — подзадоривал Куралесин, — на флоте нет таких моряков.

— Слухай краще. Прислали до менэ пополнение, и той моряк з ним. Росточка маленького, рыжый та конопатый. Расхристанный ходить, тельняшку усим каже, щоб бачили. Над хлопцами надсмихается: «Эй вы, пузолазики, шо вы бачили на свити, а я де тилькы не плавав, яких стран не надивывсь». Я був дурный, повирив… Зваты его було Жора, а фамилия чудна — Булыжный. А хлопцы ему сразу другу причинили — Бултыжный. Пока мы по степам отступали, та ричок не устричали, стильки вин байок набрехав про свою морскую жизнь, що на товсту книгу хватило бы. А як стали пидходить к Дону, з ним и приключивсь конхуз. Намаялись уси, жара, як у печи, за день сорок вэрст протопали и спать полягали, а Жора той поглядить на Дон и бига туды-сюды. А напарник его, Иван Федорчук, из донских казаков, пытае: «Чого ты, Жора, бигаешь, будто тэбе бджолы покусали». — «Сны мени, каже, дурни сняться третью ничь пидряд… Будто вода мэне не держить и тону я». А сам Федорчука пытае: «А шо, Иван, глубокий ваш Дон?». Той смекнув, шо Жора злякавсь. «Туточки шо, це ще не Дон. А от там, де форсировать нам прийдеться, так и берега не побачишь». На другой день пишлы удоль берега и скоро получили приказ командира полка: «Форсировать на спидручных средствах». От туточки и почалось, и смих и бида: отказывается Жора у воду лизты. Приказываю хлопцам: «Спущай его на воду». А вин отбивается руками и ногами…

— Ну и как же вы его переправили?

— Бочонок зализный найшлы и переправили. Шо ты думаешь, Артэм? Моряк цэй у писках, в Средней Азии уродивсь. Вин до армии и рички не бачив. Кинчив техникум товароведов, а в армии був каптенармусом на морской базе, прислали его в Одессу. Флотску справу выдавал.

— Так это же не моряк у тебя служил, а самозванец. Давай-ка еще закурим. Отметим счастливый случай в твоей жизни, как ты, пехота, моряком липовым командовал.