Паулюсу запомнился случай, когда Вейхс по этому поводу как-то сказал с иронией, перефразируя известную русскую пословицу: «Потеряв голову, пусть не плачут по волосам — остаткам своих территорий, которые наверняка не в силах уже спасти…»
Паулюс разделял взгляды своего начальника. События и факты упрямо подтверждали все это как неопровержимую истину.
«Конечно, — думал он, — советское командование, чтобы поддержать пошатнувшийся престиж — в проигранном сражении у Волги, в неудачах на Кавказе, в летнюю кампанию 1942 года — пошло на такую отчаянную авантюру, как контрудар с донских плацдармов. Но кто-кто, а он хорошо знает, что нет у большевиков для этого ни техники, ни войск. Да и обстановка сложилась не в их пользу. Тем хуже для них. За это они жестоко поплатятся, не добившись даже каких-либо тактических успехов. Они думают отвлечь мою армию от Сталинграда. Ничего из этого не выйдет. Оборона наших союзников — 3-й румынской и 8-й итальянской армий, — как утверждает Вейхс, надежна. Она может задержать их до того, как моя армия покончит с остатками 62-й армии в Сталинграде и другими ее соседями у Волги. Если взять худший вариант и допустить, что они прорвут оборону на Дону в каком-то одном месте, то у Вейхса найдется достаточно резервов локализировать этот прорыв. Я же не сниму ни одного солдата, ни одного танка и не позволю перебрасывать их из Сталинграда, если даже на этом будет настаивать Вейхс. У меня есть для этого все основания. Фюрер мне доверяет. Он меня всегда поддержит!»