– То есть как это не пойду?

– Не пойду, – еле слышно сказал Лютиков и встал.

– А ты не рассуждай и выполняй приказание. Кругом, шагом марш. Чтоб через час ты был в санроте.

Лютиков ничего не сказал, только посмотрел на меня исподлобья, неловко повернулся, споткнувшись о валявшиеся на полу дрова, и вышел.

– А ты, Терентьев, мотай к Казаковцеву и передай ему мое приказание. Через полчаса доложишь об исполнении.

Целый день я пробыл в саперном батальоне на инструктивных занятиях. Вернулся поздно. В дверях штабной землянки столкнулся с Казаковцевым.

– Чего ты тут?

– Трубы майору чинил. Печка дымит.

– Исправил?

– А как же.

– Меня майор не спрашивал?

– Спрашивать не спрашивал, но там как раз комбат Никитин. Вас ругает, что пушку не хотите подорвать.

– Плевать я на него хотел. Лютикова отправил?

Казаковцев только рукой махнул.

– Его отправишь. Не пойду, говорит, и все… Выздоровел я уже. Совсем выздоровел.

– Вот еще несчастье на нашу голову.

– Я его и так и этак, и добром и угрозами – ни в какую.

– Бойцы в расположении или на задании?

– Во втором батальоне, колья заготовляют.

– Вернутся – пошлешь двоих с ним в санчасть. Пусть там решают, выздоровел он или нет.

Разговор на этом и кончился. Я постучался и вошел к майору. Он сидел на кровати в нижней рубахе и разговаривал с Никитиным.

– Вот жалуется на тебя комбат, – сказал он, показывая мне кивком на табуретку – садись, мол. – Пушку подорвать, говорит, не хочешь.

– Не не хочу, а не могу, товарищ майор.

– Почему?

– Людей нет.

– Сколько их у тебя?

– Трое и помкомвзвод.

Майор почесал рыхлую голую грудь и вздохнул.

– Маловато, конечно.

– Не три у него, а четыре, – резко сказал Никитин, не смотря на меня.

– Четвертый не сапер, товарищ майор.

Майор искоса посмотрел на меня.

– А тут твой помкомвзвод усатый говорил, что этот самый не сапер сам предлагал пушку подорвать. Так или не так?