Он кинулся на противоположную сторону выступа, откуда раздался вскрик. Навстречу ему из-под кручи вышли две девушки в военной форме. Вот так дело!

Девушки тоже увидели его, перекинулись несколькими словами, быстро застегнули воротники на гимнастерках и направились к дороге, у которой остановился лейтенант.

Приблизившись к офицеру, они, как по команде, подбросили руки к пилоткам:

— Разрешите пройти, товарищ лейтенант!

Андрей козырнул в ответ.

— Это вы кричали так… будто тонули?.. — недовольно спросил он.

— Да мы… пришли постирать… вот с Зиной… Собирали белье и, понимаете, уронили в воду сорочку…

Лейтенанту отвечала высокая белокурая девушка, смело играя зеленоватыми глазами. Резко очерченный подбородок ее выразительно оттенялся на фоне тонкой, темной от загара шеи; под воротничком, куда не проникало солнце, белела нежная полоска.

У второй, стройной девушки с ефрейторской нашивкой на погонах, из-под пилотки выбивались черные кудри; у нее было красивое лицо с мягкими чертами. Поприветствовав офицера, эта худенькая девушка в старенькой гимнастерке и юбке и больших кирзовых сапогах не сводила с него глаз. В ее левой руке был сверток мокрого белья.

Лейтенанта Земляченко поразили глаза девушки — прозрачные, глубокие. Он смотрел на нее со странным чувством внезапного замешательства.

«Черт возьми, какая необыкновенная девушка!». Он не мог оторвать от нее взгляд.

— Извините нас, товарищ лейтенант.

Земляченко словно сбросил с себя оцепенение. Сердито сказал:

— В уставе нет таких слов: «Извините», «Будьте добры». До сих пор вас этому не научили!

Андрей круто повернулся и пошел напрямик к городу. Он шел быстро, будто его подгонял смущенный и одновременно любопытный взгляд красивого кудрявого ефрейтора. Дежурный встретил Земляченко приветливо.