Раздумывая над этим, лейтенант вышел на берег. В солнечных лучах золотом горел песок, зеленым малахитом отсвечивали выступавшие из воды замшелые камни. С ровной поверхности реки словно отскакивали тысячи серебристых иголочек. Андрей прищурился: глаза болели от этого мигания солнечных блесток. От солнца негде было спрятаться. Высоко в небе застыло несколько белых тучек, тоже насквозь пронизанных лучами. А где-то около них, то скрываясь за ними, то вырываясь на голубой простор, пели свою монотонную песню два самолета.

«Барражируют, — удовлетворенно подумал Андрей. — Выходит, не все отдыхают после обеда».

Гул моторов затих, самолеты пошли за реку, синевшую перед Андреем. От нее веяло прохладой.

Лейтенант сбежал вниз, под крутой берег. В этом месте река образовала заводь.

Земляченко лег на песок и сквозь одежду почувствовал, какой он горячий. Тогда Андрей быстро разделся и бросился в воду… Собственное тело показалось ему легким, почти невесомым.

Дежурные самолеты пробивались все выше и выше в головокружительный голубой простор. Они изменили курс, прошли над Андреем и полетели куда-то за город.

Выйдя из воды, лейтенант сел на берегу, обхватил руками колени и засмотрелся на реку. Спокойно, без единой складочки, струится вода. Время от времени, когда на солнце надвигалась тучка, река темнела, однако через минуту-другую поверхность ее снова сверкала серебром. И яркое пляжное солнце, и тихая вода, и безлюдье, и эта неожиданная передышка на пороге новой службы навеяли на него какую-то тревогу. Что ждет его в этой странной части, что прячется за этим непонятным покоем среди водоворота войны?

Лейтенант оделся. Неожиданно из-за кручи долетел чей-то отчаянный вскрик.

«Кто-то тонет», — мелькнула мысль.

Хватаясь за бурьян, Андрей стал карабкаться на кручу. Комки глины осыпались под сапогами, больно колол руки чертополох. Но вот лейтенант выбрался на гору. Вдоль берега — ни души. Спокойно плывет под кручей река, справа дремлет в солнечном сиянии город…