Зоя как-то и не заметила, что панфиловцы ушли назад. Соколов послал ее вперед, в головной дозор, вместе с бойцом Большаковым. Ночью не раз меняли головной дозор. Уже рассвело, когда столкнулись на околице какой-то деревни с вооруженными людьми в темно-синих шинелях.

— Пароль! — крикнул, падая в снег, кто-то из соколовцев.

— «Львов»! Отзыв!

— «Лопата»! — с облегчением ответили соколовцы.

Незнакомцы оказались партизанами-добровольцами из московской милиции. Совсем свои! Партизаны, да еще москвичи!.. В деревне, занятой партизанами-милиционерами, отдохнули, обогрелись, напились горячего чая из тульского самовара.

Весь день Соколов минировал проселки со следами протекторов немецких машин. Девчата ходили в разведку, сигналили, когда на дороге обозначался перерыв в почти непрерывном движении. Зое все это казалось не слишком опасным занятием.

Бесконечно долго тянулась эта первая боевая неделя — с 5 по 12 ноября.

Над всей округой стоял натужный стон танковых и автомобильных моторов. Собственными глазами увидела Зоя, какая моторизованная махина перла на Москву.

Группы Соколова и Пахомова разошлись в разные стороны. С Константином Пахомовым ушла первая подруга Зои по части — Женя Полтавская, студентка Московского художественно-промышленного училища. Прощаясь с девчатами, Женя сказала:

— Ну, девушки, выполним задание как герои, а коль придется умереть, так и умрем как герои!

Зоя так и не узнала, как погибла Женя и ее товарищи по группе. Это случилось пятого ноября, в Волоколамске..

Каждая пуля, каждая шашка тола Зои и ее товарищей ослабляли напор врага, подрывали силы «Тайфуна», надвигавшегося на Москву. Расстрелянные на пути к фронту резервы врага, не доставленные вовремя боеприпасы, ценные разведданные — все это было неоценимой помощью нашему Западному фронту в те критические для Москвы и для всего человечества дни великого Московского сражения.