Спустя мгновение лицо его снова расплылось в улыбке. Он указал на свободные места на диване, но Бобренок остановился посредине кабинета нерешительно — ему не хотелось садиться рядом с гитлеровцем. Однако он не мог и ослушаться, стоял, переминаясь с ноги на ногу. Карий оглянулся удивленно, даже недовольно, а потом, сообразив, что именно сдерживает майора, лукаво прищурившись, сказал:

— Садитесь, товарищи, прошу знакомиться... — Он выдержал паузу и продолжал: — Старший лейтенант Мохнюк...

Бобренку хватило секунды, чтобы сообразить, кто такой на самом деле этот небритый и утомленный старший лейтенант. Он вытянулся и козырнул ему почтительно. Толкунов тоже приложил руку к фуражке, но ему пока было невдомек, почему майор Бобренок тянется перед старшим лейтенантом. Вдруг полковник Карий сказал такое, что даже Толкунову захотелось стать по стойке «смирно».

— Старший лейтенант Мохнюк почти три года работал на нас в «Цеппелине», прошу поздравить его, товарищи офицеры, с возвращением.

Небритый человек стал подниматься с дивана как-то нерешительно и смущенно, но Бобренок мгновенно преодолел расстояние, разделявшее их, и пожал руку сильно и радостно, как другу, с которым давно не виделись. Вдруг обнял его. Это внезапное проявление чувств растрогало Мохнюка: он положил майору руку на плечо и заглянул ему в глаза, широко улыбаясь.

— Он же Седой, — уточнил Карий, — выводил нас на агентов «Цеппелина».

— Знаешь, сколько я на тебе орденов заработал! — шагнул к Мохнюку Толкунов.

— Заслуги старшего лейтенанта тоже отмечены, — сказал Карий, и видно было, что он вовсе не одобряет откровение капитана. — Впрочем, эту проблему вы еще успеете обсудить, а теперь за дело, товарищи розыскники. Думаю, сообщение старшего лейтенанта заинтересует вас. — Полковник обернулся к Мохнюку, тот посмотрел на него вопросительно.

Карий, предложив всем сесть, начал деловой разговор: