— Прошу вас, проинформируйте офицеров о событиях в «Цеппелине».

Мохнюк с отвращением провел ладонью по небритому подбородку, видно, привык к аккуратности и колючие щеки раздражали его. Однако он пересилил себя и стал рассказывать ровным тоном, с интересом поглядывая на розыскников:

— Позавчера в «Цеппелин» прибыл штурмбанфюрер СС Краусс. Прилетел из Берлина «юнкерсом». Установить это было нетрудно, поскольку у меня хорошие отношения, точнее, были такие отношения с шофером начальника «Цеппелина», и тот проболтался, что Кранке ездил встречать берлинское начальство. Собственно, Краусс не держал в секрете свое прибытие, не таился, и я сам видел, как они вместе с Кранке обедали в нашей столовой. Вообще, появление в «Цеппелине» начальства из главного управления имперской безопасности — не редкость, но привлекло внимание вот что: во время визита Краусса к нашей канцелярии подогнали «мерседес» и погрузили на него сейф, стоявший в кабинете Кранке. Так сказать, святая святых «Цеппелина». В нем хранятся шифры, списки агентов, заброшенных в русский... — запнулся и поправился: — то есть в наш тыл, личные дела агентов. Самые секретные документы. В кабину «мерседеса» сел инструктор школы Валбицын, специалист по документам, мерзкий тип, к тому же алкоголик, но специалист классный. Вслед за грузовиком выехал «опель-адмирал» с Кранке и Крауссом. Машины возвратились часа через три, может, несколько позже. Но, учтите, уже без Кранке и Валбицына. Обязанности начальника перешли к оберштурмфюреру СС Телле. По его указанию из курсантов школы начали формировать группы в составе двух-трех человек, переодетых в форму наших офицеров. Я принимал непосредственное участие в инструктаже диверсантов, потом мне удалось перейти линию фронта.

— А мы должны обезвредить других... — вмешался Толкунов.

Карий предостерегающе поднял руку.

— Не спешите, капитан, — заметил он неодобрительно. — И прошу внимательно слушать. — Он кивнул Мохнюку, и тот продолжал: