— Еще вчера я считал, что мы продержимся. Но если Конев прорвался к Берлину...

— Завтра или послезавтра русские сомкнут кольцо вокруг города.

— «Цеппелин» не должен попасть в окружение! — вырвалось у Кранке, но он тут же запнулся, осознав, что, несомненно, это уже зависит не от него, не от Краусса, даже не от главного управления имперской безопасности, а от маневра танков маршала Конева. Эта мысль была такой нестерпимой, что он до боли в суставах сжал пальцы.

— Что «Цеппелин», — отозвался Краусс равнодушно, как расценил Кранке, даже преступно равнодушно, — из курсантов сформируете батальон и передадите штабу власовцев, если он, конечно, есть в Бреслау. Но лучшим людям надо дать настоящие документы, пусть просачиваются через линию фронта, оседают в советских городах, их следует снабдить явками, паролями и деньгами.

— Но зачем?

— Не будьте наивным, Кранке. Хорошие разведчики ценятся во все времена и во всех странах.

Кранке поднял глаза на Краусса, кажется, он начинал понимать, куда гнет штурмбанфюрер.

— Имеете в виду... — начал Кранке нерешительно и умолк: сама мысль об этом была крамольной, а высказанная вслух считалась предательством и каралась немедленно и беспощадно.

Внезапно подумал: каралась... Каралась вчера, позавчера, год назад... А сегодня? Когда русские под Котбусом и их снаряды взрываются на улицах Бреслау? Недаром же и он запасся документами коммерсанта, торгующего строительными материалами...

— Да, — повторил Краусс, не отводя глаз, — хорошие разведчики, профессионалы, такие, как мы с вами, Пауль, всегда в цене. Я уже не говорю о списке наших резидентов у русских... Знаете, чего он стоит?

Теперь Кранке понял окончательно.

— Вы установили контакты с... — Он все же не мог выговорить «с американцами» и продолжал, запнувшись: — в Швейцарии?.. Сами?

— Нет, — покачал головой Краусс, удивляясь тупости гауптштурмфюрера. — Неужели вы считаете?..