Мне так и не удалось узнать, что привело его к аресту. Однако было совершенно ясно, что раз «почтовому ящику» не было известно ни имя Бергена, ни имя курьера, причем имя курьера не знал и сам Берген, то немецкая контрразведка подождала с арестом до тех пор, пока не проследила всех нитей организации. Я думаю, что Берген провалился первым. Хорошо одетый и явный джентльмен по внешности, он возбудил подозрения своим общением с железнодорожниками, которые работали в качестве наблюдателей, и с владельцем кафе, расположенного в самом бедном квартале и посещаемого, главным образом, лодочниками. Мы советовали ему пользоваться услугами посредника для сношений с этими людьми и удовольствоваться руководством их работой, самому оставаясь в тени, но он, по всей вероятности, не обратил внимания на наше предупреждение. Германский агент мог проследить за ним или его курьером до «почтового ящика» и увидеть, как он передает им донесения. Немцы, по своему обычному методу, схватили всех, кто только имел какое-либо соприкосновение с подозреваемым ими агентом.

Наша задача была достаточно трудной. Всё, что мы могли сделать, чтобы избежать катастрофы, подобной той, которая постигла Франкиньуля, и полного прекращения поступления сообщений из Бельгии, это — следовать нашему громоздкому плану и работать с дюжиной одновременно функционирующих организаций, каждая из которых совершенно независима от других в каждом своем звене, начиная от наблюдательного поста и кончая агентом связи с Голландией.

После войны я познакомился в Брюсселе со священником из Гента, принадлежавшим к ордену францисканцев; последний рассказал мне, что именно он был тем другом, о котором нам писал Берген. Он уже организовал два наблюдательных поста, которые были готовы начать функционировать, too в это время связь с Лувеном была прервана. Он условился с Бергеном, что завербует других членов своего ордена в различных частях Бельгии, но после ареста «почтового ящика» он не; имел больше никаких способов связи и был вынужден отказаться от своих планов. [18]