— Пока что нет. Но барон фон Готт, который, наверное, будет возглавлять службу безопасности этой экспедиции, намекнул, что такое участие возможно. Если вы воспримете меня как секретного личного телохранителя.

— Но я не столь уж важная персона, чтобы приставлять ко мне еще и личного телохранителя.

— Вы даже не догадываетесь о том, насколько вы важная персона для всех, кто занимается этой экспедицией, подготовкой к которой интересуется сам фюрер. Замечу, что он лично одобрил вашу кандидатуру вслед за гросс-адмиралом Редером и командующим люфтваффе Германом Герингом.

— Неужели моей скромной персоной действительно занимались первые лица рейха? Это невероятно!

— Ничего невероятного, если учесть важность экспедиции.

— Обычная научная экспедиция. Какая-то группа сойдет на лед, пилоты сделают несколько сотен снимков. Образцы скальных пород и наблюдения синоптиков…

— Да кого там будут интересовать ваши «наблюдения синоптиков»?! — неожиданно сорвалась Фройнштаг, — стал бы фюрер тратить на них миллионы рейхсмарок и снаряжать такую экспедицию, если бы… Впрочем, я, кажется, увлеклась, — вдруг запнулась она на полуслове. — Что вы, Брэд, сидите на краешке кровати, словно пингвин на отколовшейся льдине?

— Не обращайте на меня внимания. И, ради бога, договаривайте, договаривайте! Для меня очень важно знать, почему экспедиции придается такое значение.

— Не говорите впредь ничего подобного, иначе вас заподозрят в шпионаже в пользу США.

— Никто меня ни в чем не заподозрит, Фройнштаг. Никому я там, в США, не нужен.

— Просто ваши америкашки еще не успели сообразить, в центре каких событий вы можете оказаться.

— Вот именно: каких? — нетерпеливо поинтересовался Роберт.

— Тем более, — избежала прямого ответа Фройнштаг, — что и наше правительство пока что старается не афишировать поход «Швабенланда», предпочитая заговорить о нем в тот день, когда миссия авианосца будет выполнена.