Ракеты периодически освещали берег. Зенон Шидловский сидел в кустах в каких-нибудь ста метрах от реки и лихорадочно соображал, что ему дальше делать. В его положении выход был один - решительным броском выскочить на берег и плыть на ту сторону. На этом и строились его расчеты. Он знал, что на том берегу его сегодня ждут: не зря же вчера ночью он разводил костер на правом фланге заставы. Зенон шел не с пустыми руками: он нес важные сведения о дислокации советских войск у границы. Сведения эти очень нужны были гитлеровской разведке.

Зенон - самый младший из братьев Шидловских. Он молод, силен, смел. На нем поверх легкой кожаной куртки пробковый пояс - значит, может безбоязненно плыть, не утонет, даже если холодная вода сведет его судорогой. В руках у него маузер, в обойме десять патронов. Рука у Зенона твердая, он не промахнется. Так чего ж задержался он здесь, в кустах, чего медлит? Ведь каждая потерянная им минута на руку пограничникам.

Вдруг что-то зашуршало, стремительно, напористо бросилось в его сторону. Зенон дважды выстрелил в упор в этот густой ком шороха. В ответ раздался резкий жалобный собачий визг, покатился назад, все дальше и дальше. Пуля попала Смирному в кромку уха, прошила насквозь, как лист бумаги, и до смерти напугала доверчивого пса. Зенон мгновенно сообразил, что тот, кого он больше всего боялся - о пограничных овчарках он всегда думал с ужасом, - теперь ему не страшен. Тогда он бросился к реке, выскочил на берег, но тут новая ракета осветила его и прижала к земле. Прижала лишь на мгновение. И не успела угаснуть, как он уже поднялся и плюхнулся в воду, и в этот момент его догнали обе пули, выпущенные Емельяном Глебовым из пистолета ТТ.

Шифровка была совершенно секретная, и это давало право Глебову не посвящать в ее содержание никого на заставе, в том числе и Махмуда Мухтасипова. Это вовсе не значит, что начальник заставы не доверял своему заместителю. Напротив, в лице Махмуда Емельян видел товарища, друга, верного помощника.