- Доложите обстановку, - потребовал инструктор политотдела, решивший, что случилось нечто чрезвычайное.

Мухтасипов подошел к висящей на стене карте участка, сдвинул в сторону занавеску и доложил, где какие наряды находятся.

- А почему тревога? - спросил наконец приходящий в себя инструктор.

- Я хотел вас об этом спросить, товарищ батальонный комиссар, - ответил Мухтасипов.

- Меня? А я при чем здесь?!

- А разве не вы подняли заставу?

- Да вы что, издеваетесь?!. Да у вас тут не застава, а черт знает что!..

В тот же день батальонный комиссар сидел в кабинете начальника погранотряда и докладывал свои впечатления и выводы о легкомысленном мальчишке Глебове, которому по какому-то случайному недоразумению доверена столь высокая и ответственная должность. Начальнику отряда подполковнику Грачеву, старому пограничному служаке, участвовавшему еще в кровавых схватках с басмачами, шел сорок девятый год. Это был строгий, подтянутый бритоголовый человек, обладавший сильным голосом, плотным и крепким телом и очень даже незаурядным умом. Ему бы давно носить нашивки полковника, но прямой, откровенный, доходящий иногда до резкости характер вредил служебной карьере Грачева. В должности начальника погранотряда его терпели потому, что должность эта "адовая", беспокойная, требующая чудовищного напряжения сил, энергии, смекалки, опыта и, конечно, ума. Тем более что охраняемый его отрядом участок границы не без оснований считался острым, трудным и опасным. Карьеристы такую должность обходят стороной, отлично понимая, что тут легко сломать себе шею.

Подполковник Грачев слушал батальонного комиссара молча и как будто не очень внимательно, большими серыми глазами глядел куда-то мимо собеседника и думал о чем-то важном и значительном.