- Микитовичей ты совсем не узнаешь: хутора в одно место стянули, и такое село получилось - две улицы по полкилометра длиной, - рассказывал Титов низким грудным голосом. - Женька-то наша в педучилище. Учителкой будет. А как выросла! Красавица! Ну, брат, я даже не ожидал, что у меня сестра будет такой.

- В брата пошла, - подмигнул Емельян. Он был старше Жени Титовой всего на три года, деревенские ребята дразнили его: Емелька - Женин жених. И теперь он был благодарен Ивану за то, что тот сам без вопросов и просьб догадался рассказать о своей сестренке. - У мамы моей был, я знаю - писала. Как она? Постарела небось?

- Я бы не сказал. Но вообще - да, стареют родители. Мой отец очень сдал.

Они сидели вдвоем. И хотя соседние столики были пусты, разговаривали почти шепотом, настороженно оглядываясь по сторонам. А когда подошла улыбчивая, привлекательная официантка Марьяна, лет тридцати, с большой копной волос женщина, с которой, как заметил Глебов, у его друга были добрые отношения, оба сразу замолкли.

Марьяна, похоже не заметив этого, спросила Титова:

- Где ты пропадал так долго?

- Уезжал.

- Жениться?

- Почти.

- А где жена?

- Дома оставил.

- Значит, холостой?

- Почти.

- Что не заходишь?.. Галя скучает.

- Передай привет. Зайду. Вот с другом моим зайдем. Между прочим, ему на месяц нужна комната. Парень надежный. Не обидит. Только боюсь, как бы не влюбился в Галинку.

- А тебе что за беда? Ты не можешь ревновать!

- Да так, жалко будет парня, и без того худой - совсем изведется…

Марьяна отошла, и они продолжали прерванный разговор.

- Ну а…

- Фриды тоже нет: в Москве она, у родственников.

Емельян знал, что когда-то Иван был неравнодушен к красавице Фриде. И она, кажется, была к нему благосклонна. Спросил:

- Разве вы не переписывались?