- Все кончилось, дорогой Емеля. Что было, то сплыло. А впрочем, ничего и не было, так, детские грезы, первые вздохи. Был я в Москве, думал, встречу случайно… Хотелось повидаться. Просто так, вспомнить былое. Но случайности только в книгах бывают. А Екатерина Айзиковна адреса не дала. Я понял, что там кто-то есть - жених или муж.

Опять подошла Марьяна, чуткая, предупредительная. Не спеша перебирая посуду, заметила:

- Почему вы оба невеселые? Были веселые, а стали грустные. Почему?

- Человеку жить негде - тут не до веселья, - Иван с наигранной серьезностью кивнул на Емельяна. - А ты стала такая черствая - не хочешь помочь.

Марьяна задержала на Титове взгляд, кофейные глаза ее перестали улыбаться, сделались серьезными. Сказала, погасив слабый вздох:

- Ты такой человек, что тебе невозможно отказать. Я поговорю с Галей.

- О чем? - Иван в упор посмотрел на Марьяну, и этот взгляд его, говоривший: "Не играй, ни к чему это", вызвал у нее легкую ответную улыбку.

- Ну конечно о комнате для твоего друга.

- С каких это пор ты стала советоваться с Галей?.. Ты хозяйка-диктатор, как ты решишь - так и будет.

- Хорошо, - снисходительно сдалась Марьяна. - Приходите к восьми часам.

- С чемоданом? - спросил Емельян, до этого молча и внимательно изучавший Марьяну. Вернее, он любовался ею, как женщиной с красивыми, безукоризненно правильными чертами чистого румяного лица, сочного и свежего.

- А вы надолго? - переспросила она прежде, чем ответить.

- Да говорят тебе - на один месяц, на сборы человек приехал из провинции, - ответил за Глебова Иван. - Разве не видно, что он дикий, можно сказать, первый раз в большой город попал. Надо парня приобщить к цивилизации.

Город был не такой уж большой: две фабрики и пивзавод, два ресторана - "Москва* и "Ленинград", шесть парикмахерских и полсотни извозчиков. В городе размещались штабы пограничного отряда, авиационного истребительного полка и отдельной танковой бригады, которой командовал Герой Советского Союза Тетешкин, энергичный и властный человек. Он же был начальником гарнизона.