Его утиная походка и беспечно поднятая голова, вросшая в плечи, раздражали Глебова, который уже давно понял, что из Поповина настоящий пограничник никогда не получится, что нет у этого увальня ни желания, ни старания, ни элементарных физических данных к службе на границе, и, пожалуй, прав старшина Полторошапка, считающий, что ростовские торговцы рыбцом Поповины сумели наградить своего сына Ефима всего лишь одной-единственной страстью - как бы повкусней и побольше пожрать. Ел Поповин всегда с удивительным наслаждением и даже торжеством, точно совершал священный обряд, чавкал смачно, громко, азартно, то и дело размазывая пухлым куцым кулаком жир на упитанном подбородке. Вначале его обжорство было на заставе предметом безобидных насмешек, но со временем к этому привыкли, и повар Матвеев даже удивлялся, когда Поповин отказывался от добавки, и просил его совсем искренне: "Да ты ешь, ешь, Фима, а то похудеешь, солидность потеряешь. А без солидности что в тебе останется? Одна пустота". Поповин не обижался - с товарищами он умел ладить, особенно с поваром: он всегда заискивал перед Матвеевым, улыбаясь похожими на соленые маслины глазками.

Темнота становилась все гуще, плотней и глуше, и вскоре она совсем поглотила неясный, расплывчатый силуэт Поповина. Шли неторопливо, как ходят на прогулке по аллеям парка, часто останавливались, смотрели в сторону реки, которой не было видно, вслушивались чутко, но, кроме шума дождя да шороха собственных плащей, ничего не слышали. В который раз подумалось Глебову: а ведь, может быть, вот сейчас где-то в полсотне шагов крадется нарушитель, и дождь смывает его следы, и за ночь он может пройти километров пятнадцать, днем отсидеться в чащобе глухого Яньковского бора, чтобы в следующую ночь добраться до города и затеряться там, как иголка в стоге сена.

Встретили два наряда: один на полпути и второй у Грязных ручьев. Старший второго шепотом доложил начальнику заставы, что у противоположного берега слышались всплески воды. Но Казбек ведет себя на редкость спокойно. Казбек - лучшая овчарка не только на пятой заставе, но и во всем погранотряде, а ее вожатый, ефрейтор Ефремов, по мнению Глебова, - лучший пограничник во всем округе. Лейтенант доверял Ефремову, Ефремов - Казбеку.