Смыв кровь, он вернулся и избил… пятнадцать человек, трое из которых прошли армию. На суде сравнение маленького, щуплого Петра и большой группы потерпевших было явно не в пользу последних. Прокурор смеялся до слез — ведь подобные случаи почти невероятны. Обычный человек такого сделать не может. Следствие: Петруху поставили на учет, освободив от службы в армии..

— И ты с тех пор почувствовал в себе воина, тягу воевать?

— Нет, с тех пор я почувствовал в себе тягу к мародерке. С побитых я еще и снял часы, — отшутился он.

Он очень хорошо знал круг русской национальной оппозиции. Одно время его женой была дочь Батогова, издателя газеты «Русское Воскресенье», одного из «вождей» общества «Память».

Когда мы познакомились с Малышевым, он уже успел пройти бои в Приднестровье, куда уехал, бросив учебу в каком-то вновь открывшемся университете. Затем была Босния, там Петр крестился — до этого он был в группе «Памяти», придерживавшейся языческих взглядов. После похорон Михаила Трофимова

— А был ли там еще кто-нибудь из добровольцев? — спросил я его о Белом Доме.

— Да, Загребов.

— А кто это?

— Тот, кто продал сербам казачков…

Тогда Петр поведал мне о людях, которые делали деньги на русском добровольческом порыве. Они становились как бы вербовщиками, получая у сербов деньги. Одним из таких и был Александр Загребов, фигура загадочная и противоречивая.

Вскоре после Белого Дома Малышева «взяли на карандаш». Некто Миша, по «легенде» — военврач, ранее воевавший в Афгане, завсегдатай патриотических тусовок, познакомился с Петром и свел его с корреспондентом Пятаковым, после чего сам исчез.

— Я не удивлюсь, если меня арестуют и на допрос придет тот самый «Миша», — сказал мне Петр. Опытный человек умеет отличить человека с погонами, «опера» от просто обывателя.