— Работаю, — пожала плечиками, разве не ясно, что можно делать, стоя за прилавком?

— А… — покачал Фриц рыжей головой. Он никак не мог освоиться с мыслью, что Ева — работает, Ева — продавщица. — Это как же у тебя получилось?

Она опять пожала плечиками — на сей раз выразив возмущение:

— Трудовая повинность. Будто это новость!

— Я давно не был в Берлине, — поспешно ответил Фриц.

— Ну а мне деваться некуда. Добрые люди помогли устроиться хотя бы сюда. Иначе — конвейер. Ты представляешь меня у конвейера? Моя подруга Роза, помнишь, она была танцовщицей в «Тюльпане», так она на военном заводе. Ничего не захочешь! Грохот, вонь… Мне повезло.

— Как ты живешь? — Фрица это мало интересовало, но надо же поддерживать разговор, а на английский манер спрашивать первым делом о погоде уже так надоело…

— Одна, — в синевато-серых, с ржавчинкой глазах Евы появилась откровенная тоска. — Ну а ты, сразу видно, процветаешь. Ишь какой франт! И не узнать… Видно, где-то разбогател…

Ева спохватилась — коль разбогател, так это же не просто рыжий Фриц, это выгодный клиент!

— Что ты хотел бы купить?

— Что предложишь? — Фриц рассеянно окинул взглядом полки. — Еда меня пока не интересует. Перекусил не так давно.

— Сейчас все что-то покупают, подарки, сувениры… — Ева предлагала товары подороже. — Если для женщины, вот, отличная французская косметика. Для мужчины — например, бумажник, новогодние игральные карты, в футляре ручной работы, для семейной пары — статуэтки, саксонский фарфор или… Вот посмотри. Богемское стекло, комплект рюмок. А к ним — бутылочка венгерского вина. Цена тебе наверняка доступна.

— Ишь ты, кто бы мог подумать… Какая ты была, — неожиданно бросил Фриц. — Теперь-то как заправская.

Ева вдруг сникла:

— С виду не скажешь, что ты все такой же.

Дост неожиданно почувствовал себя виноватым перед ней. Действительно, времена меняются. Бойкая проститутка, некогда приписанная к району Восточного вокзала, превратилась в маленькую продавщицу.