— Пожалуй, и взял бы флакон хороших духов. Лучше французских.

Ева отчего-то тяжко вздохнула, быстро выложила на прилавок нарядную коробочку. Вопросительно глянула. Дост кивнул:

— Надеюсь, они стоят этих денег? — Фриц достал бумажник, протянул Еве новенькие хрустящие купюры.

Ева опять удивилась — Фриц платит, не торгуясь. Нет, что-то происходит в этом мире… необычное… Она ловко обвила коробочку шелковой лентой, завязала красивый бант:

— Прошу!

Дост не спеша положил покупку в широкий накладной карман пальто, глянул на часы — времени в запасе было еще достаточно, а главное, он понял, что, кажется, не придется одному куковать в новогоднюю ночь.

— Когда закрывается твое заведение?

— В десять. У нас предпраздничная торговля.

— Ну и отлично, — Фриц перевел дыхание. — Меня это время вполне устроит. Я буду в половине одиннадцатого у Бранденбургских ворот. Там есть отличный ресторан, — он вдруг вспомнил давние дни, когда они все еще были вместе и он впервые попал с Робертом, Карлом, Максом и каким-то родственником Дорна в «Хижину охотника» — шикарный дорогой ресторан. — Если у тебя, Ева, нет других вариантов встретить праздник…

Ева усмехнулась.

— Нам есть что вспомнить, — он подмигнул ей и, не прощаясь, толкнул входную дверь.

Уличные часы показывали без четверти шесть. Дост прибавил шагу.

II

Дост разглядывал своего патрона — заместителя начальника отдела зарубежной агентуры СД штандартенфюрера СС Генриха Лея. Не только маленькой и одинокой Еве прошедшие годы не пошли на пользу, благополучный Лей тоже сдал. Морщины, седина… «Когда сам смотришь в зеркало, видишь только собственную физиономию, и никаких следов времени на ней, от привычки к самому себе, — подумал Дост, — но стоит повнимательнее вглядеться в другого, и ясно, что и ты постарел. Жаль».