«Вот это да! — восхитился я неизвестным мне приемом атаки. — Очередь — и самурай концы в воду».

Вслед за мной приземлился и «И-16» с номером «05». Из него быстро выскочил летчик. Это был Сергей Грицевец. Значит, это он с одной очереди снял вертлявого японца.

— Кто сейчас летал на двадцать втором? — с какой-то строгой заинтересованностью спросил он.

Я представился, приготовившись выслушать суровый упрек за свои суетливые атаки. К моему удивлению, строгое лицо Грицевца расплылось в приветливой, по-детски открытой улыбке.

— Спасибо за помощь, товарищ старший политрук, — сказал он и, видя мою растерянность, пояснил: — Вы прикрыли меня, а я докончил самурая. Не дал ему удрать.

Мы сели на траву. Грицевец снял шлемофон и подставил свою голову с негустыми русыми волосами солнцу. Только сейчас я заметил, что моложавое лицо этого тридцатилетнего человека уже порядочно покрыто мелкими морщинками. Видимо, не так легко далось ему летное мастерство и бои в Испании.

Он пригласил сесть и Василия Васильевича.

— Могу сообщить вам приятную новость: теперь нам при преследовании противника разрешили перелетать государственную границу.

— А я торопился сбить самурая… — вырвалось у меня.

— И поэтому не вогнали его в землю?

— Не только поэтому. Стрелять не научился. Школу летчиков кончил полтора года назад. А за это время в части стрелял по конусу всего два раза.

Сухое и сильное лицо Грицевца сразу стало суровым.

— Мало, очень мало. Но осознать свой недостаток — тоже победа. Я научился стрелять только на четвертый год пребывания в строю, когда за плечами было уже более двух десятков стрельб по конусу. А сейчас вы не уничтожили самурая еще и потому, что не учли маневренность японского истребителя. Он весит тысячу триста килограммов, а наш пушечный на пятьсот килограммов тяжелее. Следовательно, «И-97» значительно маневреннее нашего «И-16».