Лужин отхлебнул несколько глотков, поднес к носу кусок хлеба, глубоко втянул ноздрями воздух.

— Неплохо…

— Смотря что. Это, — Перцев потряс флягу, — да. А в остальном — дрянь дело.

— Да, ситуация, в общем, не важная.

— Не важная… — Борис тоже отхлебнул из фляги, отломал кусок колбасы. — Прямо скажем — дерьмо. Отвоевались.

— Ну, это еще как сказать.

— Что там говорить. Не видишь? Весь фронт к чертовой матери полетел.

— О фронте мы ничего не знаем. Ну, а что у нас здесь что-то не так получилось — это точно… Вот уже никогда не мог подумать…

— Теперь думай не думай — картина ясная…

Друзья замолчали, несколько минут ели молча. У Лужина по телу разлилась приятная теплота. Хотелось закрыть глаза и уснуть — крепко-крепко — и надолго. Чтобы прогнать дремоту, он потер грязной ладонью отяжелевшие веки…

— Ну, а как ты здесь оказался?

— Как все. — Перцев достал пачку папирос, протянул Лужину, закурил сам. — Д-да… Приехали, можно сказать. Дальше ехать некуда.

— А часть твоя где?

— Черт ее знает. Наверное, там же, где и твоя…

— Наш дивизион разбомбили под Драгобушем. А потом и батарею… А ты ведь, по-моему, в стрелковом полку служил…

— Все мы служили. — Перцев несколько раз подряд глубоко затягивается дымом, зло отшвыривает окурок. — Несколько дней назад я получил письмо от отца. Наш город уже дважды бомбили. Вон куда добрались.

— А об Ольге ничего не слыхал?

С Ольгой Леонид и Борис лет шесть учились в одной школе. В десятом классе оба почувствовали, что влюблены и все, просто не могут жить без этой девчонки. Но девушка не отдавала предпочтения ни одному из приятелей, и поэтому всегда их можно было встретить только втроем.

После окончания десятилетки Ольга поступила в медицинский институт, Леонид — в механико-машиностроительный, Борис — в юридический. Но вскоре, той же осенью, парней призвали в армию. Сначала Ольга и Борис вместе проводили Леонида, а через несколько дней Ольга проводила и Бориса.