Рано, рано, мысленно произнес Кононов, прикрыл мешок, отвернулся от него, да так и сидел спиной к нему, будто поссорившись.

Отужинав, проверил оружие, собрался, выбрал место для ночлега. Потом он затянул капюшон, оставив едва заметное отверстие для глаз, зарылся поглубже в снег.

Обычно Кононов засыпал мгновенно, стоило лишь прикрыть глаза. На этот раз не спалось. Сказалось возбуждение. Он почти выполнил задание. Тщательно замаскированный аэродром со всей его обороной лежал перед мысленным взором старшины, как голенький. Он наметил хорошо видимые с воздуха ориентиры. Сверх того, есть координаты новой, неизвестной нашему командованию базы торпедных катеров. На всякий случай он уже составил текст радиограммы, может передать данные в любую минуту. Стоит только достать рацию, забросить антенну на дерево, и… Но этого как раз пока делать не следует. Не обнаруживать себя. Разгадать тайну моста, а потом…

Кононов представил себе картину налета нашей авиации на объекты, которые он раскрыл, и ему стало чуточку жарко. Он распахнул капюшон, задумался. Вот оно то, чему тебя учили, к чему готовили так тщательно, с таким старанием! Для того, чтобы ты прошел там, где по всем человеческим определениям пройти нельзя, увидеть, узнать невозможное. Именно с этой целью тебя тренировал твой первый наставник Иван Захарович Семушкин, а потом и целый отряд специалистов. О тебе, о твоей подготовке заботились многие. Для тебя изготовили специальную одежду. Тебе вручили лучшее оружие.

Цепочка раскручивалась.

Флот выделил подводную лодку, фронт — группу сопровождения. Именно сейчас, далеко от тебя, где-то на базе, сидят, сменяя один другого, радисты и слушают, напряженно слушают волну, на которой ты можешь выйти в эфир. Ты можешь и не выйти на связь, но радисты несут свою круглосуточную вахту, потому что в любой момент у тебя может появиться тот самый крайний случай, когда надо передать данные по рации. По одному твоему сигналу готова выйти группа прикрытия. Вот что такое твоя работа, вот какую цену имеют добытые тобою данные.