Он подумал о возможности десанта с целью уничтожения объектов. Вспомнился момент высадки. Они подошли на подводной лодке к берегу, глубина позволяла. Группа сопровождения довела Кононова до железной дороги. Он потратил много дней, чтобы запутать следы, намеренно уходил в сторону, крутил, выбирая самые топкие болота, прежде чем приблизился к аэродрому, придерживаясь правила: подальше положишь, поближе возьмешь. Но если тщательно разобрать маршрут, хорошо подготовить операцию, можно не только уничтожить самолеты и катера с воздуха, но и взорвать склады с боеприпасами, вывести из строя объекты так, что их и не восстановить. Вот только бы погоду выбрать или заказать. За все дни перехода погода не стала на сторону Кононова. Не было снега. Стояли тихие морозные дни. А значит, и следы оставались, и это не сулило ничего хорошего. Если пойдут по следу, подумал Кононов, готовься к худшему. Пока на твоей стороне только болота. Да и то не все. Встречались на пути такие, что промерзли окончательно. Те, которые открыты ветрам, расположенные между сопок, лицом, по его собственному определению, к океану. Он проходил их не задумываясь, не опасаясь провалиться в трясину. Он знал: под снегом толстый слой льда. Но встречались и другие болота. Их отгораживали от океана сопки. Сопки защищали их и от потоков холодного воздуха. А поскольку зима, судя по метеосводкам, ложилась не вдруг, то и топи не промерзли. Снежный покров на них был обманчив. Ступи — и снег сразу же потемнеет от воды. Одно неосторожное движение, и трясина засосет, не выбраться. Такие болота труднопроходимы, но они же и союзники. Ими он и двигался, надеясь на опыт, выучку еще у Семушкина, да на широченные лыжи свои, на умение выбрать тропку по едва приметным ориентирам.

Мысли старшины вернулись к заданию. Оставался мост. Этот мост притягивал магнитом. Он звал разведчика, гипнотизировал его. Мост оживал. В мыслях Кононова железнодорожный мост превращался в огромного зверя. Зверь звал старшину на поединок.