- Разрешите доложить! Проходил службу в разведроте, явился в ваше распоряжение!

- Вот оно что… Ну снимай тогда свой мешок. Садись, потолкуем. Куришь?

- Курю!

- Ты, наверное, куришь сигареты, а я люблю табачок. Давай познакомимся. Ну а сам-то ты как относишься к своему переводу сюда?

Кхюэ почувствовал, что никакой беды не будет, если он откровенно поговорит с этим человеком.

- Разрешите обратиться…

- Ну говори, говори…

- У меня такой характер… Трудно дисциплине поддается… Боюсь, не смогу быть вам хорошим ординарцем!

- У меня тоже дисциплина страдает, - весело ответил Кинь.

- Если сказать честно, то на фронте я предпочитаю находиться на передовой.

- И я тоже!

Кхюэ, хотя и прослыл в разведроте говоруном, однако под таким напором осекся и замолчал. Кинь же спустя мгновение сказал, обращаясь к нему как к равному:

- Ну вот что… Если ты, старина, побудешь со мной подольше, уверен - мы подружимся. Однако принуждать я тебя не буду.

Он разрешил Кхюэ продолжить марш с разведротой и хорошенько подумать, а через два перехода дать ему окончательный ответ.

Кхюэ вернулся к своим, однако уже через два дня он уложил вещмешок и явился в штаб для прохождения дальнейшей службы. В эти дни полк вот-вот должен был принять непосредственное участие в боевых операциях. Кхюэ совсем не улыбалось оставаться в штабе, но он не мог отказаться от нового назначения. Это было решение командования.

Начались затяжные дожди.