Группа Киня в ту пору не насчитывала и десятка человек. Кинь был командиром отделения и парторгом. Лыонг, теперешний командир разведывательной роты 5-го полка, был тогда вместе с Кинем. В то время ему исполнилось двадцать три года, но он уже слыл бывалым солдатом, умелым и находчивым; сказывалось то, что ему пришлось самому заботиться о себе с раннего детства. Тогда тоже они шли зимой, и каждой ночью Лыонг разводил костер. Яркое пламя освещало гамаки, развешанные вокруг. Обхватив колени руками и повернув лица к огню, товарищи переговаривались или слушали транзистор. Назавтра предстояло продолжить путь. Среди ночи, когда все уже спали глубоким сном, Лыонг вставал, сунув ноги в каучуковые сандалии, шлепал к костру и подбрасывал сухих сучьев: следовало поддерживать яркое пламя, чтобы отпугивать тигров. Лыонг увлеченно слушал рассказы Киня о борьбе против французского колониального господства, о продолжительных маршах, о прорывах вражеского кольца. Лыонг был тихим, неразговорчивым парнем, правда, немного упрямым и рассудительным, как старичок. Кинь относился к нему как к сыну или младшему брату. Лыонг платил ему уважением и любовью, хотя некоторая небрежность и забывчивость Киня иногда его очень ранили.

Они находились почти у цели своего похода, когда начались дожди. Случалось, по три-четыре дня невозможно было приготовить горячую пищу. На привалах, не снимая вещмешков, бойцы жевали жареные рисовые зерна, а потом снова продолжали путь. Паек же подслащенных зерен, хранившийся у каждого в полиэтиленовом мешочке, подходил к концу. Это был энзе, и по инструкции трогать его не полагалось. Но где было взять еду?