На этом хотел распрощаться, но не сдержался и добавил:

— Ищем нарушителя границы. Здоровый дядька в сапогах. На бричке в ваше село приехал. Или на грузовике. Вы, часом, не видали такого?

Просто так спросил, для очистки совести и, может быть, даже по инерции.

Хозяйка, не меняя позы, не отрывая белой полной руки от подбородка, не переставая улыбаться, сказала своим ласковым, певучим голосом одно только слово:

— Видала.

Смолин смотрел на нее испуганными глазами и не мог ничего вымолвить.

— Видала! — повторила женщина.

Смолин не верил своим ушам. Шутит, конечно. Переглянулся с Камешциковым, который тоже растерянно молчал.

— Где вы его видели? Когда?

Марина слегка повернулась и повелительно бросила через плечо:

— Выходь, Микола!

Из боковушки, пригибая под перекладиной голову, боком вышел здоровенный мужик. Он был чисто выбрит, намыт, с еще не просохшими волосами. Могучие плечи прикрывала вышитая по вороту рубаха. Смотрел на пограничников и тоже, как и Марина, загадочно улыбался:

— Добрый день, товарищи!

Голос басовитый, сильный, привыкший приказывать и командовать.

Пограничники не ответили. Их руки одновременно потянулись к автоматам, стоявшим между колен. Микола заметил их движение и еще шире улыбнулся.

— Не беспокойтесь, товарищи. Оружие не понадобится. — Повернулся к Марине, попросил: — Тащи сюда мое добро.

Хозяйка убежала в боковушку и принесла ворох старой одежды, да еще и автомат и три гранаты впридачу. Положила все это к ногам пограничников и опять заняла свое место у притолоки. Улыбка сияла на ее молодом и красивом лице.

Мужик пнул ногой свою амуницию.

— Тут все мои бебухи, все трекляте життя. А вот и пропуск в завтрашний день. — Достал из шаровар мятую, потертую газету, выложил на стол.

Смолин развернул «Правду Украины». В глаза сразу бросился напечатанный крупным шрифтом Указ Президиума Верховного Совета Украинской ССР об амнистии и трудоустройстве членов так называемого объединения украинских националистов при условии их полного разоружения и добровольной сдачи органам Советской власти.