— Явился с повинной! — сказал мужик, переступая с ноги на ногу, когда Смолин поднял на него глаза.

— Допустим, — произнес Смолин свое любимое словечко. — А почему ты не явился с повинной к нам на заставу?

— Чтобы больше веры было в мой пропуск.

— Ну, а если бы мы сюда не забрели, в этом случае ты бы что делал?

— Пришел на заставу. Я туда дорогу добре знаю.

— А записка, которую ты нацарапал: «Ищи ветра в поле»? Почему ты, идя с повинной, решил поиздеваться над нами?

— Не для вас я ее написал. Сообщнику, Петру.

— Где он?… Вы вдвоем переходили границу?

— Так. Нас было двое. Но через кордон мы перешли самостоятельно, каждый по своему маршруту. Договорились встретиться завтра ночью у дороги в Межгорье, в трубе.

— Он тоже с повинной пришел?

— Куда там! Зверюка. Службист безпеки. Гестаповец. Вешал и расстреливал.

— Он где перешел границу?

— Около Ковалей.

— А явка?

— Там же.

Многое прояснилось для Смолина, однако еще и еще напрашивались вопросы:

— Ты домой от трубы как добрался?

— На подводе.

— Что за подвода? Попутная? Или заказанная из-за кордона?

— Свояк Роман Горбань в лес ездил по дрова. Прихватил по дороге. Случайно так вышло.

— Прихватил, замаскировал и благополучно доставил прямо сюда?

— Нет. Сначала на свое подворье привез. Оттуда я домой перебрался.

— Тебя видел кто-нибудь?

— Ни одна душа. Я умею прятаться.

— Да, умеешь… Твой свояк Роман знает, что ты явился с повинной?

— Нет. Голова его еще темная, забитая бандеровской брехней.