Далеко не каждый день и даже не каждый месяц приходится обезвреживать вражеских лазутчиков. Но всегда нужно быть в готовности номер один.

Так требует граница. Таков железный, непреклонный закон границы.

Здесь все не так, как в обычной войсковой части. Поутру горнист не играет общего подъема. Одни бойцы ложатся спать, когда на востоке загорается солнце, другие встают, умываются, когда на небо выползает луна.

Ровно в двадцать часов весь личный состав выстраивается для боевого расчета. Объявляется суточный наряд. Выделяется тревожная группа…

Строго и торжественно звучат, западают в душу слова начальника заставы: «Приказываю выступить на охрану государственной границы Союза Советских Социалистических Республик! Всех лиц, нарушивших или пытающихся нарушить…»

Тяжелые лохматые тучи медленно ползут по небу. Спустись они чуть ниже — зацепятся за верхушки деревьев. Тихо над границей, так тихо, что слышно, как с ближайшего дубка шурша падают листья. И это едва различимое шуршание еще больше подчеркивает тишину. Напарником у Смолина солдат Степанов. Лицо у Степанова широкое, простодушное. Пограничник он молодой, можно сказать, совсем еще зеленый. Иногда вздрагивает, когда падает, цепляясь за ветки, сухой сучок или скрипит дерево. Готов открыть огонь, как только зашуршит в листве ежишка. В общем, только учится разбираться в ночных звуках и шорохах.

Многим новичкам тягостно ночью, страшновато. Редкая поросль березняка, такая ясная и приветливая днем, кажется незнакомой, густой, враждебной. Мелкий овражек представляется глубоким таинственным ущельем… За каждым кустом, за каждой кочкой чудится нарушитель.

«Ничего, парень, освоишься, пообвыкнешь», — искоса посматривает на Степанова Смолин. Ему хочется сказать что-нибудь ободряющее, но ничего он не говорит. Лучше скажет потом, по дороге на заставу.