Кто в двадцать лет не мечтает о жарких схватках с агентами иностранных разведок, погонях, приключениях? Кто не мечтает отличиться, задержав лазутчика с шифрами, бесшумным пистолетом, стреляющими авторучками, средствами тайнописи и другими предметами «джентльменского» набора?

Конечно, есть и погони на границе, и приключения, и схватки. И все же, надо сказать откровенно, то, что называют «романтикой границы» — одно, а повседневная служба — совсем другое. Тяжела и, чего скрывать, подчас довольно однообразна она.

Безлюдье на границе, кажущийся покой, тишина. Но тишина тут хрупкая, коварная, секущая по нервам. Граница — это фронт. А на фронте успокаиваться нельзя, благодушие опасно. В любой миг тревога, в любой миг могут затрещать автоматные очереди, загреметь разрывы гранат…

Рядом в двух шагах, сопредельное государство. Чужая земля. Чужое небо. Чужие порядки… А за спиной Россия, Москва…

Тянулись дни, похожие один на другой, как патроны в магазине автомата. Шпионы что-то не торопились попадаться Смолину в руки, а вот гимнастерочка часто темнела от пота. Наряды.

Тревоги. Тренировка овчарки. Днем, ночью, вечером. И уж таков порядок: жара или лютая стужа, хлещет ли, забивая дыхание, холодный осенний дождь, либо стоит густой туман, такой, что в нескольких шагах ничего не видать, — занятия не отменяются. Сучья хватают за плечи, кусты в кровь расцарапывают лицо, рвут обмундирование. Каждый сапог весит, право же, добрый пуд. Инструктор спотыкается, скользит, падает… Струйки пота щекочущими ручейками ползут по спине… Да, хочешь не хочешь, а надо напоминать овчарке то, чему обучил ее в школе. Собаки — прилежные ученики, но и они забывают пройденное, если его не повторять.

Нет, не сразу пограничник становится выносливым и закаленным. Далеко не сразу. По наследству эти качества не достаются. Не выдают их и вместе с обмундированием и зеленой фуражкой.