Вооружившись шестами, пограничники вытянулись в цепочку. Из глубины на поверхность с ворчанием вырывались пузырьки воздуха. Никто не произносил ни слова. Только слышны были хлюпающие шаги.

В некоторых местах Дика приходилось тащить на руках. В нем сорок два килограмма, и Смолин очень устал. Не раз соскальзывал с зыбких кочек и проваливался по пояс. И тогда словно кто-то в глубине затхлой болотной жижи цепко хватал и держал за ноги.

Измучились все донельзя. Вывозились в грязи, как черти. Но кончилась все же проклятая топь. Вылили воду из сапог, отжали портянки. Давай, Дик, принимайся за дело. Ищи след! Ищи!

Дик неутомимо обыскивал местность, но без толку. Напасть на след не удавалось. Вероятно, пограничники уклонились в сторону от того места, где выбрался бандит. А тут еще заслезилось хмурое небо. Вот-вот сыпанет дождь. Будто и погода в сговоре с врагом.

Дик не находил след. Что делать? Расписаться в собственном бессилии? Конечно, враг далеко не уйдет. Район блокирован. Заслоны перекрыли пути в тыл. Соседние заставы надежно прикрыли фланги. Но надеяться, что кто-то где-то остановит лазутчика…

Дик закружил, принюхался. Ага, вот где лазутчик вышел на сухое место! Слипшиеся комки земли, вынесенные ногами ниточки водорослей… Вперед! Вперед! Вперед!

По мягкой от сосновой хвои дороге Дик привел пограничников к безымянному выселку. За тыном — дом. Матово поблескивают окна. В стороне темнеет осевший на одну сторону стожок сена. Ярился, мотался по проволоке у сарая кудлатый пес. Пограничники окружили усадьбу. Постучали в дверь. Ни звука. В доме будто вымерло.

Снова постучали. Громче, настойчивей. Скрипнула половица. Кто-то прошлепал босыми ногами, засопел у двери. Блеснула узкая, как лезвие ножа, полоска света.

После долгих расспросов — кто стучит и что нужно в такой поздний час — загремел засов. В дверях — старик с желтой, будто полированной лысиной. Исподняя рубаха выпущена поверх штанов. В высоко поднятой руке — оплывшая свеча. На стенах фантастические тени.