— В общем, действительно ясно, — спокойно согласился Сиворонов. — Остались только мелкие частности. Но сперва вопрос: будешь пытаться использовать против меня полученную информацию?

— В меру возможностей.

— Так… Еще вопрос. Твой сын в ближайшее время должен стать первым секретарем посольства?

— Надеюсь, и был бы рад.

— Умен, умен, — крутнул головой Сиворонов. — Моментально улавливаешь. LБыл бы раді. Так вот, с радостью придется подождать.

Он ухмыльнулся с откровенной издевкой:

— Надеюсь, ты не считаешь меня простофилей, который выложил тебе кое-какие секреты просто так, за здорово живешь?

— Пожалуй, нет, — отозвался Ермолин. — Но ты слишком долго держал в рукаве свои козыри, пришлось поторопить.

— Действительно затянули, — согласился Сиворонов. — А вот теперь, кстати, о бабах…

Он достал из заднего кармана брюк пухлый конверт, вынул из него несколько десятков небольших фотографий и привычным движением картежника аккуратным веером раскинул их перед Ермолиным. На всех снимках были запечатлены голый Максим и обнаженная красивая женщина. Фотографии — контрастные, четкие — показывали любовников в тех самых различных позах и сплетениях, когда в порыве страсти они ни в чем не отказывают друг другу. И ни один снимок не повторял другого. Такая работа требовала большого терпения и высокого профессионального мастерства, что непроизвольно отметил Ермолин. Чтобы выполнить ее, надо было определить место, выверить время нечастых, скорее всего, встреч, установить телеаппаратуру, отобрать из массы банальных изображений наиболее эффектные и эпатажные, вызывающие лицемерное отвращение и тайное желание испытать это самому. Времени понадобилось немало. Лучшего свидетельства тому, что сегодняшняя встреча с Сивороновым — не экспромт, как тот пытался представить это всем своим поведением, а тщательно разработанная операция, Ермолину не требовалось.