Саша присел на деревянную скамеечку и задумался. В голове его завертелась одна безумная, но очень заманчивая мыслишка. И чем больше он искал доводов против, тем заманчивее она становилась.

— Слушай, Рыжий, а давай мы на рассвете туда сами слазим, проверим.

— Ты чего, Куцый, рехнулся? Там растяжки могут быть, а может, он и сам живой, мы поползем, а он нас как встретит!

— Рыжий! Ты пацан или не пацан? А ты знаешь, какие бабки нохчи снайперам платят? В баксах! А может, он там мертвый, и в карманах баксов полно! А?

Рыжий замолчал, его три класса церковно-приходской школы сейчас явно давали сбой. Саша прекрасно знал, что при самом лучшем раскладе денег нигде никаких не будет, но сказать истинную причину Рыжему он не мог. Тот бы его просто не понял, и никуда не пошел бы, а одному идти было страшно. Поэтому надо было бить на алчность.

Безумная затея, ничтожные шансы, но вдруг!? Ведь всякое в жизни бывает. Вот так и Солоха, например, в брошенном доме открыл шифоньер со шмотками; шмотки на пол побросал, и вдруг зазвенело. Оказалось, два десятка николаевских серебряных рублей нашел.

Короче, кому как повезет.

— Слышь, Куцый, а как мы выползем-то?

— Выползем. На рассвете часовые дрыхнут. На крайняк, там Солоха стоит, договоримся. Он свой парень — не застучит децел.

Рыжий по-прежнему колебался. Тогда Саша применил последний способ — сделал вид, что разозлился:

— Ну и … с тобой! Один сползаю; а ты у меня тогда больше ничего не проси — земляк называется!

— Да ладно, не дергайся! Я согласен. Разбуди меня только сам — иначе я не проснусь.

— Молодец, Рыжий! Будешь весь зеленый, в смысле — в баксах!

Пришла смена, Саша ушел в блиндаж, повалился на матрас, но сон не шел к нему: в голове роились мысли — много мыслей. Рыжий спал рядом; по легкому похрапыванию было понятно — дрыхнет по настоящему. Шли часы, Саша то задремывал, то снова просыпался. Ага! Вот чуть-чуть стало светлее — пора!