В кабинете находились двое. Один весьма пожилой, грузный и морщинистый, с натуго завязанным галстуком — так, что казалось, глаза несколько вылезли из орбит — и потный. Запах пота перебивал аромат дорогого мужского одеколона, и в их сочетании получалась невообразимая гадость. Наверное, от этой гадости морщился молодой, тридцатилетний мужчина спортивного телосложения, с рыжеватыми волосами, слегка намечающейся лысиной и пронзительным взглядом исподлобья, который он периодически кидал на толстяка.
Молодого человека звали Павел Александрович Грачев.
— Знаете, Павел Александрович, при всем моем уважении… На этот раз вы зашли слишком далеко, — начал, постукивая волосатыми пальцами по лакировке стола, человек с перетянутым галстуком, — это уже слишком!
Павел Александрович и сам понимал, что перегнул палку. В последний раз он прямо не выполнил указание шефа. И не потому, что перестал с ним считаться, нет. Просто вся его предыдущая деятельность логично вела именно к такому финалу.
— Я же ведь заранее предупреждал вас, чтобы запланировали выдачу наличного финансирования Красноярской птицефабрике. Предупреждал?
Грачев согласно кивнул.
— Ну и где же эта наличность? А на кой черт им теперь нужны семена и горючее? Для птицефабрики?
Павел Александрович прекрасно знал, куда ушла наличность, но даже намекнуть на это он не мог себе позволить. Он просто с тоской душевной понял, куда катится разговор, и теперь только про себя прищелкивал да насвистывал: «Эх, молодец Пашка! Все-таки успел!». А внешне, совершенно не подавая виду, молодой человек ожидал, когда же, наконец, его попросят освободить занимаемую должность.
Уголовного преследования он не боялся. Слишком много Павел Александрович знал о деятельности областной агропромышленной корпорации, чтобы бояться. Убивать его тоже никто не станет: не такой менталитет у этих господ. А теперь он надеялся обойтись и без них.