Чтобы не спугнуть противника, летчики вели обычную боевую жизнь – барражировали над городами, отражали воздушные атаки, сами наносили удары, – никакого затишья. Бои шли напряженные и каждодневные. Близился День Красной Армии – 23 февраля 1938 года. Именно в этот день решено было совершить налет на Формозу, которую японцы считали глубоким и недосягаемым тылом.

К ночи все было готово. Вылет назначили на семь утра.

Время тянулось медленно, летчики поглядывали на часы – стрелки едва-едва ползли по циферблату. Небо стало затягиваться облаками, и это вызывало тревогу – что, если полет отменят? В штаб пробежал синоптик.

– Ну, как там?

Синоптик развел руками:

– Как начальство... – и скрылся за дверью.

Кто-то чертыхнулся в адрес синоптика – чего таит, никогда толком не скажет...

Через минуту из штаба вышел командир группы, сзади него улыбающийся синоптик, довольный, будто самолично устроил летную погоду.

– По машинам, товарищи! – негромко сказал майор.

Главную роль в рейде отводили бомбардировщикам. Первые двадцать машин поднялись ровно в семь. Через десять минут следующая десятка, за ними истребители.

Из зоны, набирая высоту, полетели ложным курсом, дважды меняли его и наконец пошли прямо к острову. Когда пересекли линию фронта, испортилась погода. Облака затягивали землю, видимость над морем стала нулевой. Шли над облаками в ослепительном сиянии солнца. На альтиметрах – пять тысяч метров. Дышать стало трудно, не хватало воздуха.

Формоза открылась вершинами бурых скалистых гор – как рифы в белесом море. Летчики не отрывали глаз от ведущего. «Везет же самураям!» – с досадой думал Вадим, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть внизу. Только бесстрастные темные вершины, торчавшие в белизне сплошных облаков, проплывали под его самолетом. Облака безнадежно закрывали остров. Как теперь решит командир? Бомбить вслепую сквозь облака? Пробиваться вниз? Возвращаться обратно?.. И вдруг, когда, по расчетам штурманов, бомбардировщики подходили к цели, пелена облаков разорвалась, в просвете показалась земля, впереди город с прямоугольниками кварталов, с темно-красными крышами, а вдалеке уже отчетливо видимое поле аэродрома...