Сквозь толпу протиснулся штурмбаннфюрер Бруннер.

– Господин Риолетто, – сказал он, – два дня назад бандиты взорвали важный военный объект. Не смогли бы вы…

– Просим вас… – подхватил гауляйтер.

– Для этого я должен иметь в руках какой-нибудь предмет или встретиться с человеком, который находился на месте взрыва, – ответил Риолетто.

– Я дам вам такой предмет, – сказал Брунер и подал ему служебное удостоверение убитого эсэсовца.

Клос протиснулся ближе к Риолетто и Бруннеру, понимая, что сейчас может произойти нечто необычное. Он не верил предсказаниям ясновидца, но что-то беспокоило его.

Риолетто взял в руки удостоверение, прикрыл глаза, взмахнул руками, завораживая присутствующих. Они затаили дыхание, ожидая, что скажет ясновидец. Но Риолетто вернул Бруннеру удостоверение эсэсовца.

– Что-то мне мешает, – тихо проговорил он.

Среди гостей послышался шепот, потом снова воцарилась тишина.

– Не понимаю, – проговорил гауляйтер.

– Точнее сказать, – объяснил Риолетто, – кто-то мешает мне. Здесь, в этом зале, находится человек, который участвовал в диверсии или даже организовал ее…

Клосу показалось, что воцарившаяся тишина тянется бесконечно. Он усмехнулся и в этот момент увидел улыбку на лице Рейли. Потом посмотрел на Пушке. Толстый немец был взволнован, он чего-то боялся. Почему? Клос хорошо знал, что Пушке не имел никакого отношения к диверсии на заводе.

– Кто этот человек? – властно спросил Бруннер.

– Не знаю, – спокойно ответил ясновидец. – Пока не знаю.

Окружившие Риолетто люди постепенно расходились.

Начался ужин. Как обычно бывает на приемах, здесь было изобилие закусок и спиртного. Охмелевшие выходили на улицу, и начиналась пальба, дикая, страшная, бессмысленная… Стреляли вдоль улицы, по окнам, из которых пробивался свет.