У госпиталя стали появляться люди. Переходили от одного тела к другому, находили живых и относили их к устоявшему дому напротив.

– Иван, давай поможем! – толкнул в плечо друга Максим, не глядя на него, чтобы не смутить.

С каждым может произойти такое! Тяжело поднялся Чеботарев:

– Максым, нэ можу я шось бильшэ... Нэ можу! – ткнул себя в грудь кулаком. – Ось тут шось порвалось! Та доколы ж...

– Вань! – Максим не знал, что и сказать, да и надо ли что-то говорить. – Вань, ты покури папироску, а?! А я пойду, разведаю, разузнаю, что да как! – Протянул Ивану пачку, помятую, с просыпающимися крошками табака.

Чеботарев взял папиросу, прикурил от спички, дал прикурить Максиму и пошел вперед.

Из полуразрушенного госпиталя вышла женщина в халате поверх шинели, властно посмотрела на горькую работу людей, взглянула на часы у себя на руке и вопросительно взглянула на солдат, приближающихся к ней.

Максим разглядел под тонкой белой тканью халата блеснувшие майорские звезды на погонах и, приблизившись, доложил:

– Товарищ майор, по приказанию капитана Мезенцева прибыли с ранеными!

– Ваши сани? – спросила женщина, показывая рукой на перевернутые сани Максима.

– Так точно! – ответил Максим. – Конь понес – бомбы испугался. А вот те, – Максим обернулся к саням Чеботарева, – взрывом покорежило.

– Вы что, ранены, сержант? На перевязку идите. Там по коридору направо перевязочная уцелела. Найдете кого-нибудь, кто поможет. А вы, – посмотрела на Чеботарева, – идите помогать.

– Товарыш майор! – запросил Чеботарев. – Я ж санитар у нас в батальоне, разрешить мэни сержанта пэрэвязаты?! В мэнэ тильки бинтов нэма. Та мы швыдко, – убеждал Чеботарев, – а потим поможу, а як же!

– Идите, – согласилась женщина и сорвалась с места, побежала к идущей из-за того самого поворота, откуда выехали недавно Максим с Чеботаревым, полуторке.