По ходу сообщения несли лейтенанта с погонами артиллериста.

— Что с ним? — спросил Громов.

— Убит, — мрачно бросил санитар.

— Опять снайпер?

— Снайпер. Лупит, зараза, прямо в лоб. За три дня четверых наблюдателей как не было.

Виктор взял бинокль и осторожно выглянул из траншеи. Изрытое воронками поле. Чахлые кустики. Метрах в трехстах — развалины кирпичного дома. Снайпер там, это ясно. Наши стрелки достать его не могут. Артиллеристы превратили дом в кучу щебня, но снайпер не пострадал.

«Что же делать? — размышлял Громов. — Послать разведчиков? Перебьет, как зайцев».

— Мирошников! — позвал он. — Неужели так и будем его терпеть? Ведь высунуться не дает!

— А что тут сделаешь?! Сидит за кирпичами и высматривает. Все поле как на ладони. Не подпустит даже на бросок гранаты. Хотя, если бегать быстрее пули, можно его достать.

— Как это?

— Я высчитал: по движущейся цели чаще чем раз в четыре секунды, стрелять невозможно. Пока перезарядит, пока поймает на мушку да сделает упреждение, можно пробежать метров десять и схорониться. Потом высунуть пустую каску, дождаться выстрела — и вперед! Главное, добраться до развалин, а там меткость ему не поможет.

— Так-то оно так. Только дом на высотке. А на поле ни одной глубокой воронки. Сверху-то ему все видно. Да и будь воронка глубокой, вылезать из нее — дело долгое. Так что четыре секунды превращаются в две. Нет, прятаться надо за буграми, а их как раз и нет. Да и бегуна такого не найти.

— А Рекс?

— Рекс?!

— Конечно. Хватит дармовой хлеб есть! Пусть отрабатывает свой паек. Зря, что ли, с ним возились?!

— А что, можно попробовать. Только как собаке объяснить, что от нее требуется? Без тебя здесь не обойтись. Пошли.

На лесной поляне разыскали старый сарай. Санька надел пару ватников, а поверх натянул немецкую шинель. Даже винтовку взял немецкую.