Бином зарычал. Ким задохнулся от возмущения.

— Свой пес — понимаю, — заметила старуха. — Всякую тварь жалко. Так ведь околеет. Крысу нынче взял, слыхала. Так ведь кончатся крысы. И немец придет — не сразу ж питание наладит. Ему, знаешь, нас голодранцев кормить тоже мечта не большая.

— Патрикеевна! — вскричал Ким, подбородок вскинул. — Вы не смеете так говорить! Немецкая нога не ступит в Ленинград! А Бинома мы записали в ОСОВИАХИМ, его заберут в действующие войска по повестке! Научат в разведку на немца ходить!

Маленький, веснушчатый не по сезону, с ломающимся голосом — Ким, однако, не выглядел смешно. Серьезно выглядел. На улице его уважали. Патрикеевна, впрочем, и всегда воспринимала детей как равных: и любую гадость ребенку могла сказать так же, как и взрослому, и поспорить по существу.

— В разведку! Он скоро блоху на себе разведать не сможет. Гранату на него подвяжут в войсках — и под танк. А ты чего думал? Они людей не жалеют, не то собак… Посмотри вот сегодня в «Ленправде», посмотри.

Газета в руках и очки на носу как сами собой образовались. Патрикеевна охотно, саркастично зачла из товарища Сталина: «Подлые немцы посылают перед своими войсками стариков, женщин и детей в качестве делегатов с просьбой заключить мир. Говорят, что среди ленинградских большевиков есть люди, которые считают неуместным применять оружие против такого рода посланцев. Их, по-моему, надо искоренять, потому что они опаснее фашистов. Я советую не сентиментальничать, а бить врага и его помощников, будь то добровольцы или нет».

Сдернула очки и победоносно воззрилась на Кима. На двери ее комнаты была нарисована лиса.

27

Наклеить картинки на двери всех жильцов Арька и Варенька затеяли однажды под День конституции. Поздравить таким образом жильцов с праздником. Честно сказать, Арька придумал, но зато потом Варенька больше картинок нашла.