Но получилось и так удачно: почти сразу появилась степенная дама в шляпе с пером, которая взяла перчатки за 300 белого и 20 рублей сверху. Папиросы ушли торопящемуся военному по 10 за штуку. Два кремня для зажигалок взяла оба по 10 за штуку. Уже уходя, наткнулась на косоглазого пацана со спичками, взяла сразу пять коробков за 20, из которых четыре, оставшись еще, отпустила по пять за один. Итого Патрикеевна имела чистой прибыли 100 белого, два кремня, коробок спичек и 40 рублей.

Супом она тоже была довольна: там была тушенка, картофелина и зелень. Зелень и бросилась первым делом в глаза Киму, забредшему на кухню напоить Бинома, вернее запах витаминов, если такой бывает, уткнулся в ноздри. Блокада застала Кима в самое некстати: организм как раз пошел в рост, требовал белков и прочих жиров, а на днях Ким с удивлением отметил, что хочется отдельно и именно зелени и овощей, которых он в мирное время не очень. Взгляд он воспитанно сдержал, но Патрикеевна все замечала.

— Лебеда тут, листья капустные, — вкусно причмокнула. — На Двоицком поле собирала, час ползала, все карачки истерла, пока некоторые…

Чего пока некоторые, уточнять не стала, но Ким успел вспылить:

— Пока некоторые завалы разбирают и на чердаках балки селитрой пропитывают, Патрикеевна?

Старуха в дискуссию не полезла, продолжила про природу:

— Мяты набрала, насушила, чай из мяты — первое дело…

Бином лакал, брызгал. Патрикеевна цедила из крохотного серебряного стаканчика портвейн, который уважала.

— На Двоицком поле? — спросил Ким.

— Да налюбом… Теперь-то что, теперь поздно. Что не собрали, сжухло давно. В каждое время бери, что берется. Собачку вот в самый раз засушить.

— Засушить? — оторопел Ким.

— Засолить можно. А чего ждать? Он глянь какой хилый! Дождешьсси — околеет. Останутся кожа да кости, съесть будет нечего. Будет чистое страдание без калорий. Резать надо, пока какой-никакой.