В армии я оказался через две недели. Если точнее, то в часть меня и еще пятьдесят человек привезли 3 июня 1993 года. На первом же построении психолог бригады связи, куда я сразу попал, майор Клёстов, сказал: запомните, бойцы, главное военное правило — «человек — это такая скотина, которая ко всему привыкает».

Это правило я пронес через всю свою армию и несу через всю свою жизнь.

Ну так вот. Все мои представления о мастерстве наших военных окончательно рухнули в тот день, когда нас привезли на стрельбы перед присягой. Каждый боец перед присягой должен отстрелять из автомата несколько патронов, по всей видимости, для того, чтобы иметь хоть отдаленное представление, что это за кусок железа, с которым нужно принимать присягу. Помню, что за день до стрельб ротный, фамилию которого я даже не старался запомнить, выразил уверенность, что хоть один из нас хоть раз попадет в мишень. Весь день народ в роте рассказывал друг другу истории о том, как и где кто-то стрелял, типа «да я в глаз белку бил…». Мне, камээсу по стрельбе из пистолета, было страшно от мысли, что я буду мазать из автомата, из которого я до этого еще ни разу не стрелял. К тому же, в целях исключения возможности этими промахами снизить свой еще никак не наработанный авторитет, я не стал никому говорить, какую имею спортивную квалификацию. Если попаду в мишень, это будет большой плюс. Куда больший, чем минус для камээса, промахнувшемуся по мишени…

Когда я увидел, как стреляли на моих глазах двести солдат и около сотни офицеров, я вдруг совершенно отчетливо наконец-то понял, почему наши генералы с горечью в глазах сетуют на «недостаточный уровень боевой подготовки»…

Из двухсот солдат и сотни офицеров по одному разу в мишень попали человек двадцать. По два раза попали трое. Все три мишени смогли положить только двое офицеров. И то, как мне показалось, оператор на пульте просто подыграл им, потому что стреляли в этот момент комбриг полковник Летюков и начальник штаба бригады подполковник Евдокименко.