— Минус два балла. Общая оценка — неудовлетворительно.

Все, кто служил в армии и выполнял это упражнение, подтвердят — именно так и ставится оценка за стрельбу. Два одиночных выстрела подряд — минус балл. Три подряд — минус два балла.

Я спрашиваю:

— У меня девять патронов осталось. Куда их?

— Выстреливай туда, — ротный махнул рукой в сторону мишеней. Он потерял ко мне всякий интерес.

На мое счастье (или несчастье), эту стрельбу видел командир отдельной роты специального назначения. Он попросил меня повторить. Подняли девять мишеней. Летюков и Евдокименко подошли к огневому рубежу и ни слова не сказали спецназовскому ротному. Я сделал девять выстрелов. Все мишени легли. Я обернулся на Летюкова и Евдокименко. Надо было видеть их рожи. Спецназовский ротный улыбнулся и подмигнул мне. Неожиданно для самого себя я подмигнул ему в ответ.

Через три месяца я распрощался с бригадой связи навсегда. Но даже будучи снайпером в отдельной роте специального назначения (куда меня перетащил ротный, который видел мою стрельбу), я всегда чувствовал, что стреляю на порядок лучше, чем все, с кем мне приходилось соревноваться. Виной тому был опыт спортивной стрельбы и понимание разницы между стрельбой спортивной и стрельбой боевой, снайперской. Я брал наставление по СВД и читал его ночами, разбираясь с таблицами стрельбы. Я своими руками сделал небольшой метеопост, притырив в санчасти термометр, в кабинете замполита старый барометр и самостоятельно собрав прибор для измерения скорости и направления ветра. С помощью этого метеопоста я научился быстро готовить данные для стрельбы на расстояния больше семисот метров. После моей демобилизации этот переносной метеопост остался в роте и, наверное, сгнил еще до того, как по указанию ГРУ были расформированы все роты специального назначения. За службу в этой роте я два раза занимал первое место на сборах снайперов, проводимых в боевых частях округа.