– Можно сделать предположение,- заметил я,- что в палатке поселился охотник.

– Не исключено,- согласилась жена.

– Как это жестоко – стрелять в беззащитных зверей. И зачем только ему эта шкура?

– Может, на манто.

– Но ведь чёрно-белых никто не носит.

– На коврик у кровати…

– Непрактично,- заметил я.- Белые полоски испачкаются раньше чёрных. И что тогда? Чёрные будут хоть куда, а белые уже ни на что не сгодятся…

В ту же минуту из входа в палатку, возле которой мы остановились, высунулась голова зебры. Только одна голова и больше ничего.

– Она отлично стирается,- сказала голова и захихикала.

Мы глянули друг на друга в изумлении.

– Нет, правда! Можете поверить, стирается великолепно,- повторила голова всё с тем же хихиканьем.

Я смутился и залепетал:

– Простите, пожалуйста… Мы думали, что это… Что она… Ну вот то, что здесь на верёвке…

– А, моё платье?- захихикала опять зебра.- Час назад я его выстирала, и теперь оно сушится… К сожалению, взяла с собой в отпуск одно-единственное платье, и вот приходится сидеть нагишом в палатке и ждать, когда высохнет.

– А, так вот почему вы высовываете одну только голову,- сказала, вздохнув с облегчением, моя жена.

– Ну разумеется!- подхватила зебра.

– Прелестный узорчик,- заметила жена, рассматривая шкуру вблизи.- И качество, знаете, превосходное.

Зебре, как видно, это доставило большое удовольствие.

– Ещё моя мама покупала. С самого детства она одевала меня с чёрно-белой полосочкой.

– Полосочки всегда в моде,- улыбнулась зебре моя жена.- Вам они, конечно, к лицу…

– Надеюсь, мы ещё встретимся,- сказала зебра.- Я буду в платье, и вы скажете ещё своё мнение… А вы на пляж?

– Да,- подтвердили мы оба.

– Ну так я приду,- произнесла, вновь захихикав, зебра и спрятала голову в палатку.

Мы двинулись дальше.

Неподалёку от пляжа, в тени деревьев-великанов, сидели на цветастом пледе два старых бегемота и, громко сопя, резались в карты. Сопели они, вероятно, из-за жары. Однако нас ничто уже не дивило.