– Не в пожаре дело,- ответила мне жена.- Она следит, чтоб кто-нибудь случайно не утонул. Высокая, вот ей издалека всё и видно.

– Ты права. Бежим к жирафе!

Мы бросились к жирафе, а за нами устремилась вся пёстрая пляжная публика.

– Что случилось, жирафа?- спросил я, запыхавшись.

– Он тонет! Тонет!..

– Кто, кто?..

– Да этот сопляк-ленивец! Каждый раз одно и то же!

– Он что, плавать не умеет?

– Да умеет.

– Отчего ж он тонет?

– От лени. Считает: лучше утонуть, чем сделать одно лишнее движение.

– Надо спасать, пока не поздно!- воскликнул я и бросился в воду, а следом все остальные.

Броситься-то бросился, но куда плыть, я не знал, потому что не видел утопающего. Обычно, если кто-то тонет, он изо всех сил барахтается, взмахивает руками, мечется и так далее. А тут – пустое море.

Жирафа побежала за мной следом, и, стоя на берегу в мелкой воде, стала руководить.

– Плывите, пожалуйста, прямо… Теперь чуть левее… Так, а теперь посмотрите на дно… Я вижу его, вон он лежит…

Я нырнул до самого дна и наконец в кристально прозрачной воде заметил простёртое на зеленовато-золотистом песке тело в пёстрых плавках. Я схватил ленивца за плавки и мгновенно вытянул на поверхность.

– Причитается тебе от отца порка, сопляк,- сказал я сердитым голосом, укладывая несостоявшегося утопленника на песке.

Вокруг сгрудилась изрядная толпа, над которой возвышалась многоэтажная фигура жирафы.

– Насчёт отца можете быть спокойны,- произнесла со своей высоты жирафа.- Они как две капли воды. Сынок – вылитый папаша. Думаете, это впервые?

– А что отец? Ничего?

– Абсолютно ничего. Даже пальцем не шевельнёт. Его отец считается самым ленивым ленивцем в мире. Но сынок, кажется, его перещеголял.

– Попробовал бы мой, ему б не поздоровилось!- пророкотал своим могучим басом лев.

– И моему б не поздоровилось!- промяукала, щеря зубы, пантера, вся по-прежнему с головы до пят в зелёном халате.