– Любопытно, женат ли он и есть ли у него дети?- сказала она.

– Не могу сообщить тебе никаких подробностей,- ответил я в полном соответствии с правдой, потому что и в самом деле не интересуюсь карьерой кинозвёзд, в особенности четвероногих.

Но был ли и в самом деле маэстро четвероногим актёром? Казалось бы, да. Но в этот момент он шествовал по пляжу на двух задних лапах. И шествовал с величайшей небрежностью, не обращая внимания на обступающую его толпу. Время от времени он вытягивал лишь то левую, то правую лапу, и, не глядя на подсунутые ему листочки, выводил на них что-то вроде своей подписи. Было очевидно, что он с одинаковой свободой владеет как левой, так и правой лапой. И эта лёгкость… Чувствовалось, автографов на своём веку он раздал десятки, а то и сотни тысяч.

– Я выяснила!- воскликнула моя жена, успевшая меж тем побеседовать кое с кем из окружающих.- Я выяснила. Он до сих пор не женат. У него была невеста, они даже играли вместе в одном фильме. Прелестная юная борзая. Изящная-изящная, с красивыми длинными ногами.

– Ну и что с ней случилось?- спросил я, заинтригованный.

– Пока не выяснили.

– Пропала, да?

– Что-то в этом роде… А было так: они, то есть он и эта борзая, были на натурных съёмках, участвовали в каком-то очень важном эпизоде. Они гуляли по цветущей лужайке, а позади высился лес. Он читал ей лирическое стихотворение, а она рвала цветы и составляла из них живописный букет. По требованию режиссёра они повторили эту сцену уже дважды, но oneратору на его операторском кране всё-таки что-то не понравилось, и он попросил отснять эпизод ещё разок. Условия в тот день были идеальные, и все вновь принялись за работу. Он и она медленно побрели по цветущему лугу, камера зажужжала, он восторженно задекламировал стихотворение, а она то и дело склонялась, чтоб сорвать цветок, как вдруг из леса неожиданно выскочил… заяц.

– Это не был заяц-актёр?- осведомился я на всякий случай.