Посыльный исчез в дверях подвала, а через пятнадцать минут, как он и обещал, подошла колонна материального обеспечения…

Бензин на морозе, попадая на одежду, мгновенно испарялся. Пальцы костенели, не гнулись. Работа по заправке танков была адова. Потом экипажи принялись за догрузку боезапаса. Если с патронами к пулемётам дело ещё туда-сюда, то оттирать от потёков пушечного сала снаряды на ветру и крепнущем от часа к часу ночном морозе с пронзительным ветром было намного лучше. Смазка загустела до каменной твёрдости, и каждый боеприпас приходилось затаскивать в подвал, ближе к раскалённой до белого цвета буржуйке, и, когда оно становилось немного мягче — сначала соскабливать щепками толстый слой, и, лишь потом, протирать ветошью… Когда всё было готово к утреннему бою, Столяров, весь продрогший, ввалился обратно в подвал и чуть ли не обнял печку.

— Замёрзли, товарищ майор?

Обратилась к нему Татьяна.

— Есть немного…

Непослушными губами ответил тот.

— Вы чайку горяченького испейте, сразу теплее станет…

Девушка протянула ему пышущую паром жестяную кружку.

— Спасибо, солнышко. Это — кстати!

… Сразу внутри отступил сосущий тело ледяной комок. Кипяток проскальзывал по горлу, отдавая тепло измученному холодом телу.

— Ещё кружку, товарищ майор?

— Угу. Если есть.

— Конечно, найдём! Вы пейте, пейте.

Александр погрузился в наслаждение, не сразу заметив вопрошающий взгляд девушки. Наконец, она решилась спросить напрямую:

— Завтра опять бой?

— Да. С утра — в атаку. После артподготовки.

— Этот генерал снарядов не жалеет…

— И хорошо. Больше наших уцелеет… Ладно, надо поспать хоть немного. Осталось всего два часа…

Последняя папироса перед сном. Едва потушив окурок, Столяров провалился в глубокий сон… Подъём. Кажется, что только прилёг.