— Ничего, синьор. — Мальчишка выразительно пожал плечами. — Никто не приходить.

Метцгер показал на расстегнутую ширинку Марио.

— Возможно, ты сам приходить к ней. — Он передразнивал ломаный немецкий Марио. — И мало-мало дрочить, а?

Мальчишка густо покраснел и принялся лихорадочно застегивать ширинку. Метцгер протопал по лестнице вверх. На его широком глуповатом лице играла беззаботная улыбка. Но она немедленно исчезла, когда Ханнелоре крикнула ему:

— Обязательно вытри свои проклятые грязные сапоги, прежде чем вваливаться в квартиру!

Метцгер побагровел и с яростью уставился на дверь, точно перед ним был один из новобранцев, которого он хотел поставить на место. Однако прежде чем войти в их маленькую квартирку, он все равно старательно вытер ноги — так, как сказала ему жена.

Ханнелоре полулежала на диване в одной черной ночной рубашке из искусственного шелка. Почему-то ее щеки покрывал румянец. Судя по всему, на ней не было трусиков. «Очевидно, это из-за жары», — решил про себя Мясник.

— Ну что, вытер сапоги? — спросила она, не глядя в его сторону.

— Да, — прорычал он. — Я вытер оба своих сраных сапога. Тебе не нужно кричать мне об этом — я же не глухой.

Она села, широко раздвинув ноги. В глаза Метцгеру бросилась густая поросль темных волос внизу ее живота.

— Послушай, Ханнелоре, неужели ты должна сидеть вот так? — пробурчал он, стягивая с себя кожаную портупею с кобурой.

— Как? — Она посмотрела на него с вызовом.

— Точно шлюха с Реепербана

— Единственное положение, которому ты можешь соответствовать — это положение лежа на своем толстом брюхе, когда ты валяешься на мне и втыкаешь в меня свой член, — с презрением ответила она. — Больше ты вообще ни о чем не способен думать.