- Ее... нет!.. - сдавленным голосом вскрикнул Антон, раскрыв старый футляр. - Что это, Снегирь?!.. - В его глазах сверкнули слезы. На дне футляра лежало сырое березовое полено. - За что?!

- Вот беда-то!.. - огорчился Снегирь. - Я догадываюсь, чья эта работа! Хозяин трактира! Он забрал её, когда мы прикорнули на часок, - вместо платы за приют.

- Да весь его трактир не стоил и одного скрипичного колка! воскликнул потрясенный скрипач. - Что же делать?!..

Он закрыл лицо руками и присел на занесенную снегом ступеньку.

В домах гасли окна, прохожие и экипажи мелькали все реже и реже. Вновь закружилась поземка.

- Ну-ну, - обнял загоревавшего скрипача Снегирь. - Не отчаивайся!

Эх, умей он сейчас летать - слетал бы к трактирщику да вернул бы другу скрипку!..

Он глянул на товарища.

- Эй, Антон! Спишь, что ли?..

Скрипач спал, уронив голову на плечо.

- Спи, бедный, спи... - сокрушенно шептал Снегирь. - Несчастные мы с тобой, разнесчастные!..

Он замолчал и тоже прикрыл глаза...

...И почудилась ему, а может и приснилась земля с высоты птичьего полета, чистые небеса... И послышался свист ветра и утренняя песня, которую он пел, когда был птицей.

Глава вторая.

Его поймал мальчишка-птицелов, когда Снегирь присел на мгновенье попить воды из ручья. Это было всего год тому назад. Легкая крепкая сеть накрыла его, и серые крылья отчаянно затрепетали. Отчаянно и бесполезно... Потом он очутился в большой плетеной корзине. В ней уже сидели несколько пленных птиц: коноплянка, голубь и трясогузка. На рынке быстро нашелся покупатель на голубя, потом купили трясогузку - их оперенье привлекало всех яркой окраской, затем купили коноплянку, которая жалобно силилась что-то пропеть среди прутьев. Остался Снегирь. Он не стал петь в неволе.

- Пой! Пой! - говорил ему мальчишка-птицелов, тыча зеленым прутиком.