После обеда Ирена, желая побыть наедине с Малецким, предложила прогуляться к старому лесу. Но профессор, как назло, стал излагать Малецкому политическую ситуацию в воюющем мире, затем опять бестактно вмешалась Пташицкая, и когда она наконец поняла, что только мешает, все равно выпутаться уже не сумела. Словом, Малецкий вернулся электричкой в Варшаву раньше обычного. Ирена обещала приехать в ближайшую среду. Однако ни в эту среду, ни в последующие дни она в Варшаве не появилась. Малецкому же как раз поручили работу по реставрации монастыря цистерцианцев в провинции, он поехал туда и с Иреной увиделся только по возвращении, в конце следующей недели.

За это время Лильенов постигла беда. По всей вероятности, кто-то на них донес: именно в среду, после того воскресенья, ими заинтересовалось гестапо. На сей раз дело обстояло куда серьезней, чем раньше. Сперва забрали самого профессора. Сутки продержали его в уездном городишке, а на следующее утро явились те же агенты и увезли пани Лильен и Ирену в варшавское гетто. Правда, пробыли они там всего несколько часов, профессора тоже выпустили, но, по словам Ирены, выкуп за свободу пришлось внести очень большой. Разумеется, о том, чтобы оставаться в Залесинеке, не могло быть и речи. Надо было убираться немедленно, захватив с собой только самое необходимое.

Больше всего хлопот было со стариками. После долгих обсуждений с большим трудом удалось устроить обоих в одну из частных клиник в Варшаве. Профессор отправился в Краков, чтобы разузнать, какая там ситуация, а пани Лильен поселилась у дальних родственников, пока что имевших надежную защиту.